Ударь по больному месту [= Врежь побольнее ] - Джеймс Хедли Чейз

— А как он обращался с детьми?

— Он очень любил Анжелу. А с мистером Томом… Он хотел, чтобы сын участвовал в его делах, и не терпел, когда тот садился за пианино. Мистеру Тому было тяжело здесь, и в конце концов он ушел. После этого в доме стало легче дышать, и так было до самой смерти хозяина. А потом — новое несчастье: мать и дочь перестали понимать друг друга, и мисс Анжела ушла из дома. Перешла жить в коттедж. Моя жена тоже пошла с мисс Анжелой. Она тогда уже не ладила со мной. Они так и живут сейчас там — моя жена прислуживает мисс Анжеле.

— Дети Торенса росли на твоих глазах. Какого ты мнения о Томе?

Сэнди хмуро посмотрел в свой пустой стакан.

— Мистер Том был хорошим мальчиком, мы с ним очень дружили. Он часто заходил в мою комнату и разговаривал со мной. Он был добрый, расспрашивал меня о моем прошлом, моих родителях… Он очень переживал, что мои отношения с женой разладились. Мистер Том жаловался, что не может больше жить с отцом. Как только мистер Торенс уходил на работу, его сын садился за пианино и играл часами. Это был гениальный мальчик. Он не знал нот, но ему было достаточно услышать мелодию, и он мог ее повторить. Отец не разрешал ему брать уроки музыки, но они были и не нужны. Лучше играть он бы все равно не стал. Когда мистер Том уходил, он зашел езда и пожал мне руку на прощанье. Я был так растроган, что схватил его руку и поцеловал, а когда он ушел, я долго плакал…

— У тебя в стакане уже пусто, Джон. Может быть, повторим?

Сэнди с трудом поднялся на ноги и заковылял к бару.

— Вам тоже налить, мистер Уоллес?

— Нет, спасибо, мне достаточно. Он вернулся с новой порцией виски.

— Ну а мисс Анжела, — продолжал спрашивать я, — как ты ладишь с ней?

— В детстве, мистер Уоллес, она была привязана ко мне, но потом все изменилось. Она вдруг невзлюбила меня, думаю, что здесь не последнюю роль сыграла моя жена.

— А с братом она дружила?

— Они были очень близки. Когда они были вместе, на них было приятно смотреть. А потом он ушел из дому, и мисс Анжела так переменилась, словно в ее жизни закатилось солнце. После смерти отца мисс Анжела ушла жить в коттедж, захватив с собой мою жену. С тех пор я ее не видел.

Сэнди осушил свой бокал и вздохнул, его одутловатое от пьянства лицо было печальным.

— Мистер Торенс умер неожиданно?

— Нельзя сказать, чтобы так уж неожиданно.

— Что ты имеешь в виду, Джон?

— Он был горячий человек, даже очень… Вспыльчивый… А сердце у него было слабое. Доктора много раз предупреждали, чтобы он не волновался, но он не обращал на это внимания и делал по-своему.

— Ну а люди, с которыми у него были деловые отношения, ладили с ним? Он с ними не ссорился?

— Он часто ссорился со всеми.

— Даже с мисс Анжелой?

— С ней только один раз. Из-за мистера Тома.

— Когда это было, Джон?

— В тот день… — он вновь отхлебнул из бокала.

— Ты слышал, как они спорили? Мисс Анжела повышала голос?

— Я не подслушиваю, — с достоинством сказал слуга. — Я только слышал, как она произнесла имя мистера Тома. Это было довольно громко. Потом она ушла.

— Ты говорил об этом инспектору?

— Он меня не спрашивал. Это был чисто семейный разговор. Зачем мне было говорить об этом?

— Я разыскиваю мистера Тома. Это очень важно. Ты можешь мне помочь?

Сэнди покачал головой:

— Я бы очень хотел, чтобы вам это удалось, мистер Уоллес. Я так скучаю без него, мне бы было очень приятно снова поговорить с ним. Но с тех пор как он ушел из дому, я о нем ничего не слышал.

— Я объясню тебе, почему должен его найти. Дело в том, что одна женщина завещала ему сто тысяч долларов. Это мисс Ангус. Ее убили. Но он ничего не знает о завещании и, возможно, нуждается. Сто тысяч долларов, Джон, сам понимаешь…

Я подождал, ожидая реакции.

— Убили пожилую женщину? — спросил Сэнди, глядя на меня вытаращенными глазами.

— Да. Убийца, должно быть, знал, что она хранила деньги дома. Он искал деньги, но ничего не нашел. За несколько дней до гибели мисс Ангус отнесла их в банк, и теперь они ожидают мистера Тома.

— Я и в самом деле не знаю, где он, мистер Уоллес. Я со вздохом встал и направился к двери.

— И последнее, — сказал я, останавливаясь. — Твой сын Хэнк заправляет делами в «Блэк Кэзет». Верно?

Сэнди вздрогнул и отпрянул, прислонившись к спинке стула.

— Верно, — сказал он тихим, дрожащим голосом.

— Когда я пришел сюда первый раз и разговаривал с твоей хозяйкой, ты позвонил своему сыну и сообщил о моем визите так?

Сэнди ничего не ответил. Он закрыл глаза и словно окаменел в своем кресле.

— Что же ты молчишь?! — гаркнул я.

— Я разговариваю с сыном каждый день, — пролепетал негр.

— Ты говорил ему обо мне?

— Мой сын хочет знать все, что происходит в доме, — ответил он после длительной паузы.

— Ладно, Джон, — сказал я, заканчивая разговор, — можешь расслабиться.

Теперь я знал, кто размалевал мою стену и угостил меня ударом по черепу.

Я вышел, но Сэнди был настолько взволнован, что, по-моему, даже не заметил этого.

* * *

Вернувшись в агентство, я увидел на столе оставленную мной для Билла записку — мой помощник еще не возвращался. Сев за машинку, я настучал отчет о своем разговоре с Джоном Сэнди.

К тому моменту, когда я заканчивал печатать, было уже пятнадцать минут второго, и я почувствовал, что изрядно проголодался.

Билл вернулся в тот самый момент, когда отчет лег в досье Торенсов. По его лицу было видно, что вернулся он не с пустыми руками.

— Как насчет того, чтобы перекусить? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Отлично. Я готов проглотить слона.

Мы спустились в ресторан «Трумэн Билдинг», который находился неподалеку, за углом, и заказали бараньи котлеты в сухарях с жареным картофелем и по пинте пива. Обслужили нас мгновенно. Едва мы вытянули свои ноги под столом, как перед нами возникли две огромные котлеты с целой горой жареного картофеля.

— Выкладывай свои новости, Билл, — сказал я, налегая на котлету.

— Эта машина зарегистрирована на имя Хэнка Сэнди месяца три тому назад. Как тебе это нравится?

— Вполне нравится, — ответил я с набитым ртом. — Что еще?

— Есть еще. Я узнал адрес Хэнка: Сигров Роуд, 56 в районе Сэком. Я там уже побывал и кое-что обнаружил. У Хэнка гнездышко на последнем этаже. Я зашел в отделение полиции и поговорил с Томом Лепски. Он был свободен и в хорошем настроении, так что мы немного поболтали. Оказывается, копы знают Хэнка и давно наблюдают за ним. Том показал его досье. Этот парень заявил о себе уже в двенадцать лет: воровство, а позже — изнасилование, избиение малолетних. Настоящая шпана. Потом он вдруг притаился, вроде бы исправился, но Том ему не верит: что-то за этим кроется, но материала никакого нет. Они следят за его домом, но прокурор не дает ордер на обыск. Вот так, Дирк.